Наша команда образовалась довольно поздно и заняла в колонне шестое место. Мы назвали себя Бенами: Бен Гурион, Бен Арион и Бен Сименон – соответственно мои товарищи-гусары Ветерок и Горпожакс и я, а всей команде дали название Бенацвале. Перед началом Игр все команды выступали с приветственными песнями, и мы не стали исключением – я написал песенку, вдохновившись фильмом «Мимино»:
Лайнер пробежал, как по судьбе,( Read more... )
На чемпионате мира в Чили в 1962 году в матче со сборной Уругвая при счете 1:1 нападающий сборной СССР Игорь Численко ударил по воротам соперников. Предоставим дальше слово самому Нетто: "Мяч вздымает в сетку в правом верхнем углу. Все наши, кто был вдали от места событий, радостно вскидывают руки - гол! Но вратарь Coca и еще несколько игроков уругвайской сборной бросаются к судье, доказывая, что гола не было, а мяч прошел сбоку, через дырку в сетке. Судья остается непреклонен, показывая на центр. Уругвайские футболисты кричат, размахивают руками, пытаясь доказать свою правоту. Ситуация на поле обостряется. Лично мне тоже показалось, что мяч попал в ворота с боковой стороны. Подбежал к Численко: "Игорь, был гол?" - спрашиваю его. "Нет", - отвечает Численко без колебаний. Тогда я как капитан подошел к итальянскому арбитру и, как мог, жестами объяснил ему: "Гола не было". Он поблагодарил меня и гол отменил. Ну а я, честно говоря, почувствовал облегчение. Мы играли в честный футбол".
То, что должно быть нормой, воспринимается как подвиг античных героев.
( Read more... )
В Гусарском клубе сейчас проходит командный турнир – Игры бастиона.
Гусары разбились на команды-тройки. Бастион занимает команда, организовавшаяся
первой, следующая за ней штурмует Бастион, остальные борются друг с другом за
место в очереди. Трудность описания этого турнира в том, что все участники
скрыты под масками – не путать с обычными никами, под которыми они фигурируют в
моих отчётах. Маски снимаются командой, сумевшей шесть раз подряд отстоять
Бастион, или, напротив, не сумевшей его отстоять и выбитой из Бастиона. Если потерпит поражение атакующая команда, то она становится в конец очереди, не снимая масок. Но гусары, снявшие маски, могут придумать себе новые и образовать новую команду. Продолжаться это может долго, говорят, месяцев шесть. Я предложил срок девять месяцев, а там и новые гусары родятся, но меня одёрнули. А пока я
официально не могу назвать свою маску и опубликовать здесь свои творения. Хотя
уже несколько раз не удержался от намёков на драматические обстоятельства
турнирных боёв и знаю, что многие меня вычислили. (Не только я, другие гусары
тоже чуть отодвинули маски и подмигнули публике.) Тем временем в голосовалке
идут бои и счастливые победители занимают в очереди места проигравших со
словами «вас здесь не стояло». А проигравшие иногда жалуются ( Read more... )
Я. Л.
Вы просите, чтоб рассказал
о милом детстве сказку,
чтоб этот круг нарисовал
и в нём себя под маской.
Ведь школьных много я страстей
поведал в перекличке,
немало развлекал друзей
по давней той привычке.
И маска плотно приросла
смешливого зубрилы,
и до сих пор её с лица
снять силы не хватило.
Но вот про детство рассказать
труднее, уж поверьте.
Там маски не надеть, не снять,
ведь маски нет у детства.
P.S. Ничего не смог сделать - получилась дидактика в конце. Как у Барто или Михалкова. Но может быть, это уместно в стишке о советском детстве?
P.P.S.
Не смог поделать ничего,
мораль к концу прилипла,
иль так и надо, про того,
как говорится, пипла…
Это фильм об увлечении, заставляющем пересмотреть всё, чем занимался раньше. У профессора-экономиста умерла жена-пианистка. Он хочет научиться играть, но не получается, нет данных. И судьба посылает ему иммигрантов-нелегалов, сирийца и африканку из Сенегала, которым какой-то мошенник сдал его квартиру в Нью-Йорке. Недоразумение разрешается, иммигранты оказываются симпатичными людьми и остаются жить в его квартире. Сириец играет на барабане – кажется, это единственное его занятие. И заметив, что профессора это интересует, учит его играть. И у профессора получается, с каждым разом всё лучше. А всё это происходит вскоре после 11 сентября, к арабским иммигрантам присматривается полиция, и сирийца арестовывают, практически ни за что, по подозрению, сажают в тюрьму, должны депортировать. Профессор берёт в своём университете отпуск, остаётся в Нью-Йорке, куда приезжал на конференцию, и начинает заниматься судьбой нового друга. Появляется мать араба, профессор влюбляется, араба всё-таки депортируют, и мать уезжает к нему, в Сирию, фильм заканчивается на грустной ноте. И вот мне хочется понять, откуда это щемящее чувство после фильма, почему это не есть мелодрама о разбитых сердцах (араба и африканки, профессора и матери), чем, кроме естественного гуманизма, объясняется поведение профессора, который практически бросает свою работу – ради чего? Профессор очень интеллигентен и сдержан (это блестяще играет актёр Ричард Дженкинс), но он открывает матери то, что мы чувствуем с начала фильма: работа перестала его интересовать (тут и потеря жены сказалась, но увлечённый человек может в такой ситуации спастись работой, он же - наоборот). А тут он прикасается к чему-то совершенно новому, к людям, часами играющими на своём барабане, обязательно не думая ни о чём во время игры, как наставлял его араб, желательно в трусах, зажимая барабан между голых коленей. Другая жизнь. Профессор сидит белой вороной среди других играющих, с закрытыми глазами и самозабвенно раскачиваясь в такт, отбивает ладонями ритм за столом, даже за рулём автомобиля. Другая жизнь, я начинаю повторяться. И всё это рушится, потому что за людей, играющих на барабане, кто-то начинает думать…
интеллигентов, страшно далёких от народа. Но, подозреваю,
фильм мог быть популярен только в Грузии, а московское начальство, посмотрев
его, глубоко задумалось. Во-первых, по фильму не скажешь, в каком веке это
происходит: по костюмам, в советскую эпоху, но где тогда советская власть? -
её в фильме нет совершенно. Во-вторых, фильм о том, как опошляются традиции:
вот был великий человек, великий тамада, а вот его рогом завладели
мошенники, готовые его пропить, прожечь, наконец, разломать. (Но и на стороне
сына, который тяготится этими традициями - своя правда.) И наконец,
замечательные символы - воздушный шар и ракеты: мы так же мечтаем о полёте в
небо, как тысячелетия назад, а ракеты запускаем не как вы сейчас - "градом"
по Грузии или, всё равно, по Осетии - а чтобы другой, настоящий град не
испортил наши виноградники и не отнял вино - самое дорогое, что у нас есть!
И при всём этом глубоком смысле, фильм замечательно смешной. И как все
происшествия у них дома потом переходят в спектакли, в которых играет
сын-актёр - прелесть!
Скачать фильм можно здесь.
но плакаться, по-моему, напрасно,
и говорить, что к лучшему, боюсь,
и говорить, что к худшему, неправда.
(Е. Евтушенко)
Здесь рифма, я согласен, не точна,
прочесть «опасно», может быть, уместней,
и так читали, кажется, тогда,
машинопись храня в укромном месте.
Но было, право, автору трудней,
он колебался, он не знал как правду
сказать, быть осторожней иль смелей,
и вот, не в силах разрешить загадку,
поставил это слово – наугад?,
не зная, угодит или прогневит
читателей, начальство, сам не рад,
что прочитал решительно и нервно
с трибуны этот стих? Но не беда,
неточность рифмы за него в ответе,
и за него она смогла тогда
поставить многоточие в сюжете.
Как изобилует отсылками статья
к другим статьям и частным сообщеньям,
их не прочтёшь – и значит, ни черта
не ясно в ней, не станет откровеньем
она, вот так наполнен твой стишок
воспоминаньями, цитатами и прочим,
понятным лишь тебе и, горе-ты-пророк,
успех уж у читателя пророчишь,
но он не ведает того, что знаешь ты,
не знает он, о чем тебе мечталось,
когда ты сочинял, когда из пустоты
стишок ты извлекал, такая малость,
но он, твой высший суд, не может оценить,
не может на твоё себя поставить место,
он потерял твоих воспоминаний нить,
вернее, не держал в руках её, уместно ль
хвалить, что написал, лелеять, отказать
ему в уме, во вкусе и вниманье,
ведь это ты не смог того, что знал, сказать,
не сетуй на его непониманье,
довольно, успокойся, укроти
гордыню, сочинить пытайся снова
и частокол отсылок убери,
своё прочтя его глазами слово.
*) здесь и не только.
( Read more... )
К нам обратились родственники пострадавших при аварии на СШ ГЭС. Они просят спасти своих близких.
На затопленном машинном зале СШ ГЭС слышны стуки людей. Они находятся в так называемых «воздушных карманах» - пустотах, куда не проникла вода. Люди находятся на глубине 4 метра Точная отметка – 321 метр. Водолазы, работающие в затопленном машинном зале не могут добраться до умирающих людей. В затопленном зале ничего не видно из-за технического масла и обломков. Откачать воду из помещения нереально. Нижний затвор, отсекающий нижний бъеф завален обломками и открыть его невозможно. И качать воду из машзала в Енисей, в буквальном смысле качать воду из реки туда-сюда. Если не принять меры, люди погибнут!!!
Есть один способ спасти людей (его на условиях анонимности предложили специалисты СШ ГЭС). Закрыть водосброс СШ ГЭС и полностью открыть затворы на Майнской ГЭС (поблизости). Уровень воды в машинном зале понизится на спасительные 4 метра – вода сама покинет помещение.
И только в этом случае людей можно будет спасти.
Обращение ко всем френдам и не френдам. Сторонникам и оппонентам – ПЕРЕПОСТИТЕ у себя этот текст. Нужно максимальное освещение этой ситуации в Сети и по возможности вывести в ТОПы. У близких тех, кто погибает в машбюро не удастся достучаться до высоких начальников в Хакасии. Они заинтересованы в сокрытии этой информации. Руководство ГЭС не заинтересовано в лишних расходах и никто кроме нас с Вами не сможет попытаться им помочь. Крайне необходимо, чтобы информация была прочитана не только в РусГидро, но в Кремле и правительстве.
Некоторые СМИ уже пришли к нам на помощь (Би-би-си), но этого не достаточно. Давайте сделаем все ради спасения людей. Умоляем.
Журналисты
Эрик Чернышев
Григорий Назаренко
Михаил Афанасьев
rukhakasia.livejournal.com/8476.html
Совершенно пародийная статья. Два бойца: один озабочен инновациями, другой двигает промышленность, один мягок, другой харизматичен, вместе прекрасно дополняют друг друга. А либералы-то забыли, что орёл у нас двуглавый. Очаровательный последний абзац: если завтра война.
Читать и стыдно, и смешно,
и кто-то, глядь, грозит в окно...
( Read more... )
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
a_fainshtein- a_fainshtein
Syndicate
